Мера за меру [СИ] - Татьяна Апраксина

природы, к не меньшему сожалению, продолжали действовать вне зависимости от того, обращают на них внимание или нет. Землевладельцам нужны были деньги, королю нужны были деньги, крестьянам тоже нужны были деньги, а денег было мало, деньги были дороги. И ради денег совершались поступки… на которые, впрочем, люди, бывало, шли и ради других выгод, и просто по злобе, но нужда в монете и ее нехватка словно усиливали все это, как протрава усиливает цвет.

Торговля рекрутами и в меньшей степени прислугой была важна еще и этим. Она приносила деньги туда, где их раньше не было.

И еще, если присмотреться, источником денег были войска, стоящие в округе — в дни мира, скорее, мелким ручейком, но дороги деньги, дороги. А солдатам платят немного, но все-таки платят.

Полковник покрутил еще в голове мысленную монетку, проследил, на какую сторону упадет, вызвал офицера для поручений и сказал: с начала осени, кто у нас кому за что платил, от штрафов до подарков девушкам, все, все, что можно, узнайте мне.

В первый день юноша вернулся с отчетом поздно и весьма сконфуженным. Кратко изложил историю движения монет по Пти-Марше и окрестностям, не скрывая того факта, что за последние месяцы больше половины звонкой наличности вытекло из его собственных рук: подарки местным девицам за приятно проведенное время и кое-какие покупки. Офицера явно озадачило не то, сколько серебра он потихоньку растратил — считать деньги он умел, — а последствия, выразившиеся в разнообразных сварах, ссорах, драках, кражах и даже одном убийстве с поджогом. Наличествовали и две нарушенные помолвки, одна грозила обернуться судом: в обоих случаях семьи невест, получивших от Клода по паре монет «на приданое», решили, что прежние женихи для них недостаточно хороши.

Де Ла Ну даже и сам удивился тому, сколько бед натворил златой телец. Была, конечно, и некоторая польза — выплаченные долги, купленные обновки, инструменты и скот, приглашенные лекаря и то самое приданое. Но возьмись слепое Правосудие взвешивать добро и зло, по мнению полковника, зло бы перевесило. Благодетеля девиц и щедрого подателя на бедность это, кажется, тоже сильно смутило. Смущение, как водится, выражалось в нарочитой бесстрастности изложения.

За смущением следующим слоем стояло беспокойство: молодой человек знал, что деньги дороги, но не предполагал, что они настолько дороги. В почти два с половиной раза дороже, чем у него в Нормандии. Со столицей сравнивать бессмысленно. Он хотел бы просить разрешения написать дяде — епископу Дьеппскому — и еще некоторым людям и, не разглашая существа проблемы, поинтересоваться, сколько весит в их краях какая монета, и прямо, и в том, что на нее можно купить… конечно, с учетом местных особенностей. Потому что если господин полковник прав в своих предположениях, это лучше бы выяснить быстро.

Господин полковник поинтересовался, а как офицер для поручений представляет себе его полковничьи предположения. И получил ответ, немедленный и понятный.

— Вы предполагаете, что через 10–15 лет здесь будет Франкония.

— Предполагаю… — задумчиво протянул де Ла Ну, ощущая, что он и впрямь предполагает — и, возможно, уже не один год. Просто он не называл вещи своими именами, так внятно и так четко, даже наедине с собой. А потом добавил: — Его Величество, как я понимаю, тоже предполагает… в своей высшей мудрости.

— Из Орлеана плохо видно, — изрек юноша. — Теперь я могу ощутить, насколько плохо. То, что здесь уже сделали, оттянет переход ненадолго. А, может быть, и приблизит. Будь общины придавлены больше, у них не так быстро бы накопилось горючее для бунта.

И то верно, восстают не там, где живется хуже всего, восстают там, где есть еще силы и есть, куда падать.

Хотят ли в столице войны?

Полковник знал, что в случае бунта его положение крайне невыгодно. Неси он ту же службу на внутренних землях Аурелии, все было бы во сто крат проще: защищай мелкого землевладельца и арендатора от алчности крупных помещиков. На границе же интересы политики Его Величества требовали и защищать бедных от богатых, и не позволять тем же бедным ни убежать во Франконию, ни привести Франконию сюда. Одновременно опираться на крупных землевладельцев в конфликте — и их же ущемлять… полком следовало бы командовать бродячему комедианту, умеющему стоять на голове на веревке и жонглировать при помощи ног.

А королевского наместника, который мог бы — и должен был — заняться этим, на границе не было сколько? Шесть лет с походом. Ни наместника, ни наместников. Его Величеству не нравились большие вельможи, сильные роды и должности с особыми полномочиями, а господину коннетаблю не нравилось, что наместники вмешиваются в его дела, и очень было трудно отыскать среди наместников того, кто не подумывал, что в королевстве слишком мало наследственных должностей… и почему бы не исправить положение здесь и сейчас?

Так или иначе, а все письма, цифры, жалобы, уголовные дела и армейские рапорты попадают теперь прямо в королевскую канцелярию — и там не встречаются. Как краска. Почему в Альбе и Арморике зеленый — дешевый ходовой цвет, а в Аурелии редок и плох? Да потому что чаны с желтой и синей краской стоят в Аурелии в разных помещениях, а чаще — в разных кварталах. Разные мастера занимаются этими цветами, разные лицензии на них дают. И самый быстрый способ получить хороший зеленый: смешать желтый с синим — не откроешь даже случайно. А когда откроют другие — запретишь способ как опасный для цеха и противный вере. Потом прибежит какая-нибудь Мари Оно с жалобой…

— Я не наместник, не меняла, не пастырь… я, че… Господь меня помилуй, офицер! Я не хочу во всем этом разбираться! Я хочу воевать! — грохнул кружкой по столу де Ла Ну. Кружка была пустая и деревянная, а полковник — весьма предусмотрительным человеком.

Клод смерил его долгим, насмешливым и сочувствующим взглядом. Второй раз в одни силки он попадать не собирался.

— Напишите, кому хотели, — сказал наконец де Ла Ну, окончательно предавшись греху уныния. — И я еще напишу.

И возблагодарил про себя Бога за то, что он, в великой милости своей, обращает к добру даже не самые лучшие людские намерения. Не приглянись де Эренбургу свежая девица, не пожелай он спровадить ее жениха куда подальше, не прийди Мари Оно, а скорее ее разумной сестре, в голову, что вместо того, чтобы искать денег на выкуп Жану, нужно пожаловаться полковнику на беззаконие, потому что полковник с принцем крови за спиной может и поссориться с де Эренбургом, если захочет… сколько бы они еще